Поддержите сайт lumiere.ru на конкурсе «Рейтинг Рунета»

Пресса о нас

10 папок одного формалиста

http://www.kommersant.ru/ / 25 марта 2014

В советской фотографии эпохи застоя формальные изыски были разрешены разве что жителям прибалтийских республик. Им дозволялось "искусство для искусства", чистая бессюжетность и даже обнаженка, пусть и завуалированная романтическим фоном. Журналы из Латвии, Литвы и чуть реже Эстонии являлись неиссякаемым источником официально допустимого знания о "западной" современной фотографии, а участие в выставках в Прибалтике становилось шансом для многих не столь географически удачно родившихся советских фотографов. Это узкое "окно в Европу" было, конечно, провинциальным и достаточно пыльным. А вот по списочному составу фотолазутчиков с Востока можно изучать историю глубоко неофициальной советской фотографии.

В 1978 году в литовском городе Шяуляй состоялась выставка "Четыре", которая объединила фотографов Александра Слюсарева, Бориса Савельева, Сергея Лопатюка и Вячеслава Тарновецкого — одного москвича и трех выходцев из западноукраинского города Черновцы. Маленькая выставка не вошла в список эпохальных, но была первой для всех четверых, двое из которых (Слюсарев и Савельев) станут международными звездами, а еще двое окажутся потом своего рода "забытыми гениями". Хотя не поздняя слава тут имеет значение, а то, что самые неожиданные формы советская фотография приобретала именно в провинции, да еще и в руках совсем не профессиональных фотохудожников. История Вячеслава Тарновецкого в этом ряду совершенно идеальна.

"Без названия", 1983 год

Фото: Вячеслав Тарновецкий

Хорошему еврейскому мальчику в городе Черновцы правильнее всего было быть физиком или математиком. Хотя некоторые додумывались до того, что становились, страшно сказать, какими-то там филологами. Проблема, однако, была в том, что в 1960-1970-е годы уважающий себя советский физик норовил быть заодно и лириком. Хорошо, если дело ограничивалось пением песен у костра, скалолазанием и чтением стихов вслух. Но ведь некоторых заносило настолько, что они становились художниками. Настоящим еврейским черновицким мамам было от чего прийти в отчаяние: такие увлечения грозили перейти в антисоветчину.

За формализм в это время уже не били и не сажали, просто не публиковали

Фотография Вячеслава Тарновецкого антисоветской вроде не была. Физик-оптик, университетский преподаватель, в бороде и в вечных клетчатых рубашках, с любимой "Искрой" в руках, он снимал не столько людей в навязанных им общественным строем обстоятельствах, сколько разнообразные природные и неприродные формы. Окна и двери, тени на земле, решетки, провода, рисунок волн, следы на снегу, ритм деревянных плашек на стене дома, кракелюр старого асфальта. Принципиально никакого сюжета. Квадратный формат. Особое понимание "фотографического события", которое его друг Борис Савельев определял так: "фотографическое событие, по Тарновецкому, <...> это событие, которое лежит не на поверхности, однако оно важно для фотографии. То есть фотографическое событие определяет состояние объекта внутри кадра, состояние света, состояние композиции. И в этом — все".

"Без названия", 1985 год

Фото: Вячеслав Тарновецкий

Определение довольно туманное, но при знакомстве с методами классификации Тарновецкого его неоплатоническое начало проясняется — он раскладывал свои работы по папкам. Основных папок было десять: "Светоносная тень", "Мимолетности", "Группировки", "Соцарт", "Растрирование", "Окна", "Городские натюрморты", "Империя", "Столбовое дворянство", "Двое". Не читайте в прямом смысле: "группировки" — это не групповые фотографии, а группы объектов, "столбовое дворянство" — не про русскую аристократию, а про столбы и дворы и так далее. При такой системе одна и та же фотография легко могла попасть в две, а то и в три папки, смотря на чем сделать акцент. Людей на этих фотографиях много, но они редко являются основным сюжетом, темой "фотографического события". Тарновецкого всегда более всего интересует форма. Точнее, оптика света и тени, то есть сама суть фотографии как таковой.

"Без названия", 1990 год

Фото: Вячеслав Тарновецкий

За формализм в это время уже не били и не сажали, просто не публиковали. Из всего огромного архива Тарновецкого в журнале "Советское фото" было опубликовано всего четыре снимка (в 1976-м). И надо было такому случиться, что именно на них обратили внимание во Французской национальной библиотеке, откуда в журнал пришел запрос на покупку фотографий Тарновецкого. В Москве поколебались, за каким чертом французам понадобились эти бессодержательные этюды, не поняли, но продали. Западную славу художнику обеспечили (фотографии Тарновецкого потом будут переходить с одной групповой выставки на другую), но сами больше с ним дела не имели. Постсоветская Россия Тарновецкого изредка вспоминает, но все больше как "неизвестного художника". Что несправедливо: найти тут прямую линию от Родченко через Тарновецкого к Борису Смелову и далее совсем нетрудно.

Центр фотографии им. Братьев Люмьер, до 20 апреля

Важно

19.11 отменена экскурсия по выставке "Чистая Арктика Себастьяна Коупленда"!


22 ноября

экскурсии - перье

Жан-Мари Перье. Кутюрье французской фотографии

Коупленд